?

Log in

No account? Create an account
информационный листок Министерства правды
незнание - сила
frau_derrida — криминал — LiveJournal 
ornament
Оригинал взят у femoteka в Виктимное поведение
Оригинал взят у evo_lutio в Виктимное поведение

«Жертва сама провоцирует насилие»? Неизвестно кто первым внедрил эту глупость в умы, но некто надругался над этими умами еще больше, внушив, что за провокацией всегда стоит желание быть жертвой. Мазохизм как сознательное желание пострадать.

На самом деле, виктимное поведение - это способ избежать насилия и прибегают к нему, желая защититься. То, что само по себе это поведение иногда становится маркером жертвы и привлекает других насильников, - побочный эффект этой самозащиты. Побочный эффект имеют почти все лекарства, но это не значит, что лекарства вредны. Нет, они полезны для защиты от основной болезни.

Женщины уступают и соглашаются, чтобы насильник не нанес им слишком большого вреда, и из века в век такая практика чаще всего помогала. Сиюминутно покорность и демонстрация любви помогает остановить руку насильника, успокоить его и предложить себя в качестве ресурса («не убивай меня, иван-царевич, я тебе еще пригожусь»). Именно поэтому и сложился такой механизм, именно поэтому большинство женщин в ситуации угрозы инстинктивно к нему прибегают.

Открытое сопротивление приносит удачу, когда есть силовое преимущество или хотя бы силы равны. Если сила намного меньше, открытое сопротивление вызывает у соперника гнев и желание уничтожить. Никогда более сильный в конфликте не отступит из-за того, что заведомо слабый демонстрирует отказ подчиняться и претендует на превосходство. Наоборот, он применит против него самую активную силу.

Может быть, хватит уже обвинять жертв за то, что они 1) слабы 2)пытаются защищать свою жизнь? Защищать свою жизнь – в том числе сдаваясь в плен и даже демонстрируя любовь к захватчику. Стокгольмский синдром – это адаптационный механизм, что означает его защитную функцию. Без глубокого понимания этого, бесполезно пытаться помогать жертвам насилия.

Женщины не сопротивляются при изнасиловании, чтобы им не причинили физического ущерба. Их несопротивление может пойти еще дальше, в процессе изнасилования многие женщины способны начать получать физическое удовольствие, и это тоже адаптация, цель которой максимально снизить градус агрессии насильника, пробудить в нем симпатию, чтобы он не продолжил насилие изуверскими способами, не передал ее другому насильнику, не убил после изнасилования. То, что в каких-то случаях несопротивление усугубляет насилие - не система, а исключение. Некоторых садистичных типов покорность возбуждает на насилие, однако подавляющее число насильников автоматически снижают агрессию, видя, что жертва покорна. Поэтому не надо обвинять несопротивляющихся жертв, оправдывающих и даже любящих своих насильников, в клиническом мазохизме и желании пострадать. Наоборот, они здоровы и действуют в целях самосохранения. Их мотив – страх и беспомощность. Их цель - сократить неизбежные страдания.

Чтобы вытащить жертву из ситуации насилия, ей нужно дать ресурс или помочь обрести ресурсы, с помощью которых она реально, а не гипотетически смогла бы защищать себя. Не когда-нибудь в будущем, а сейчас. Только тогда исчезнет ее виктимное поведение, поскольку в нем не будет необходимости. В противном случае она будет защищать себя как может. И внушать ей, что она ведет себя виктимно, а должна бы - как герой и смелый воин, это значит пожирать остатки ее ресурсов и разрушать ее. Этим, к сожалению, грешат многие психологи и психотерапевты, не прошедшие квалифицированной подготовки для работы с жертвами насилия.

ornament
например, Россия со своими уровнем умышленных убийств 21 на 100 тысяч, считается ой какой опасной страной. А в самых страшно-ужасных Колумбиях, ЮАР и тому подобных местах 40-50. А в Англии XVII века, которая на тот момент уже была одной из самых приличных стран планеты, в тихих провинциальных графствах сколько было убийств на 100 тысяч в год? 150, и это не войны/революции, это обычное бытовое насилие. А сейчас 1,4. А в Японии, с их многовековой традицией жесткости, сейчас 0,4. А для архаичных племен вполне нормальные цифры- 500-700. Это у мирных дикарей. А еще бывают не мирные дикари, в джунглях Амазонки или Гвинеи например, и там счет на тысячи. Одно убийство на 100 тысяч и одна тысяча убийств на 100 тысяч. И все это делает один и тот же мозг. Одинаковый, с одинаковым функционалом, одинаковыми эмоциональными блоками и склонностью к внутривидовой агрессии. Так что все эти истории про старые добрые времена и нынешний безумный жестокий мир,- пугалки для домохозяек. Мы живем в самом дружелюбном мире в самые безопасные времена, какие знало человечество.
27th-Jun-2011 01:12 am - там, где нет темноты
ornament
Альбом: для ЖЖ


Кадр из "1984", соответствующий заглавным словам (thanks to quatermass).

Несколько лет назад... -- сколько же? Лет семь, наверно, -- ему приснилось, что он идет в кромешной тьме по какой-то комнате. И кто-то сидящий сбоку говорит ему: "Мы встретимся там, где нет темноты". Сказано это было тихо, как бы между прочим, -- не приказ, просто фраза. Любопытно, что тогда, во сне, большого впечатления эти слова не произвели. Лишь впоследствии, постепенно приобрели они значительность. Он не мог припомнить, было это до или после его первой встречи с О'Брайеном; и когда именно узнал в том голосе голос О'Брайена -- тоже не мог припомнить. Так или иначе, голос был опознан. Говорил с ним во тьме О'Брайен. Уинстон до сих пор не уяснил себе -- даже после того, как они переглянулись, не смог уяснить, -- друг О'Брайен или враг. Да и не так уж это, казалось, важно. Между ними протянулась ниточка понимания, а это важнее дружеских чувств или соучастия. "Мы встретимся там, где нет темноты", -- сказал О'Брайен. Что это значит, Уинстон не понимал, но чувствовал, что каким-то образом это сбудется (...)

Он раскрыл дневник. Важно хоть что-нибудь записать. Женщина в телекране разразилась новой песней. Голос вонзался ему в мозг, как острые осколки стекла. Он пытался думать об О'Брайене, для которого -- которому -- пишется дневник, но вместо этого стал думать, что с ним будет, когда его арестует полиция мыслей. Если бы сразу убили -- полбеды. Смерть -- дело предрешенное. Но перед смертью (никто об этом не распространялся, но знали все) будет признание по заведенному порядку: с ползаньем по полу, мольбами о пощаде, с хрустом ломаемых костей, с выбитыми зубами и кровавыми колтунами в волосах. Почему ты должен пройти через это, если итог все равно известен? Почему нельзя сократить тебе жизнь на несколько дней или недель? От разоблачения не ушел ни один, и признавались все до единого. В тот миг, когда ты преступил в мыслях, ты уже подписал себе. смертный приговор. Так зачем ждут тебя эти муки в будущем, если они ничего не изменят? Он опять попробовал вызвать образ О'Брайена, и теперь это удалось. "Мы встретимся там, где нет темноты", -- сказал ему О'Брайен. Уинстон понял его слова -- ему казалось, что понял. Где нет темноты -- это воображаемое будущее; ты его не увидишь при жизни, но, предвидя, можешь мистически причаститься к нему (...)

О'Брайен продолжал:
-- До вас, безусловно, доходили слухи о Братстве. И у вас сложилось о нем свое представление. Вы, наверное, воображали широкое подполье, заговорщиков, которые собираются в подвалах, оставляют на стенах надписи, узнают друг друга по условным фразам и особым жестам. Ничего подобного (...) Братство нельзя истребить потому, что оно не организация в обычном смысле. Оно не скреплено ничем, кроме идеи, идея же неистребима. Вам не на что будет опереться, кроме идеи. Не будет товарищей, не будет ободрения (...) Вы должны привыкнуть к жизни без результатов и без надежды. Какое-то время вы будете работать, вас схватят, вы сознаетесь, после чего умрете. Других результатов вам не увидеть. О том, что при нашей жизни наступят заметные перемены, думать не приходится. Мы покойники. Подлинная наша жизнь -- в будущем. В нее мы войдем горсткой праха, обломками костей (...)

-- До ухода у вас минуты три, -- сказал О'Брайен. -- Мы встретимся снова... если встретимся...
Уинстон посмотрел ему в глаза.
-- Там, где нет темноты? -- неуверенно закончил он.
О'Брайен кивнул, нисколько не удивившись.
-- Там, где нет темноты, -- повторил он так, словно это был понятный ему намек (...)

Уинстон не знал, где он. Вероятно, его привезли в министерство любви, но удостовериться в этом не было никакой возможности.
Он находился в камере без окон, с высоким потолком и белыми, сияющими кафельными стенами. Скрытые лампы заливали ее холодным светом, и слышалось ровное тихое гудение -- он решил, что это вентиляция (...) Он так и не понял, и скорее всего не поймет, когда же его арестовали, вечером или утром. После ареста ему не давали есть (...)

Чаще он думал о том, куда его посадили и какое сейчас время суток. Минуту назад он был уверен, что на улице день в разгаре, а сейчас так же твердо -- что за стенами тюрьмы глухая ночь. Инстинкт подсказывал, что в таком месте свет вообще не выключают. Место, где нет темноты; теперь ему стало ясно, почему О'Брайен как будто сразу понял эти слова. В министерстве любви не было окон.
ornament
/перечитываю любимые книги/

Не успел я поднять бокал, как Джим Стэнтор, знакомый журналист из ЮПИ, сообщил, что на рассвете похищены консул и третий атташе американского посольства в Костарикане. В обмен на дипломатов похитители-экстремисты требовали освободить политзаключенных, а пока, чтобы подчеркнуть весомость своего ультиматума, присылали в посольство зубы заложников, один за другим, грозя эскалацией насилия. Впрочем, этот инцидент не нарушил дружественной атмосферы приема. Присутствовал лично посол США, произнесший спич о необходимости сотрудничества между народами; правда, выступал он под охраной шести плечистых парней в штатском, которые держали нас на мушке. Мне, признаюсь, стало как-то не по себе, а тут еще, на беду, стоявший рядом темнокожий делегат Индии, которого мучил насморк, полез в карман за платком. Как впоследствии убеждал меня пресс-секретарь Футурологического общества, примененные средства были необходимыми и гуманными. Охрана вооружена автоматами большого калибра, но малой пробойной силы, такими же, как у охраны пассажирских самолетов, и посторонние ничем не рискуют — не то что раньше, когда пуля, уложив террориста, прошивала еще пять-шесть ни в чем не повинных людей. И все же не слишком приятно, когда сосед, изрешеченный пулями, падает к вашим ногам, даже если это обычное недоразумение, которое исчерпывается путем обмена дипломатическими нотами.

Впрочем, вместо того чтобы рассуждать о гуманной баллистике, мне следовало бы объяснить, почему я так и не успел просмотреть материалы конгресса. Во-первых (подробность малоприятная), пришлось спешно менять окровавленную рубашку; к тому же завтракал я, вопреки обыкновению, не у себя, а в гостиничном баре... Едва я уселся в баре, как широкоплечий курчавобородый сосед (по его бороде я мог, не хуже чем по меню, прочитать, что он ел на прошлой неделе) сунул мне прямо в нос массивную, с окованным прикладом, двустволку и, радостно гогоча, осведомился, какого я мнения о его папинтовке. Я не понял, о чем он, но предпочел не показывать виду. Молчание — лучшая тактика при случайных знакомствах. И правда, он тут же с готовностью объяснил, что скорострельный двуствольный штуцер с лазерным прицелом — идеальное оружие для охоты на Папу Римского. Болтая без удержу, он достал из кармана помятую карточку; на снимке он изготовился к выстрелу — мишенью служил манекен в круглой шапочке, какие носят кардиналы и папы. Бородач, по его словам, как раз достиг своей лучшей формы и отправлялся в Рим на церковные торжества, чтобы застрелить Его Святейшество на площади Святого Петра. Я нисколько ему не поверил, но он, не умолкая ни на минуту, показал мне: авиабилет, карманный требник и памятку для американских паломников, а также пачку патронов с крестообразной головкой. Из экономии билет он взял лишь в одну сторону, не сомневаясь, что разъяренные пилигримы растерзают его на куски. Мысль об этом, похоже, приводила его в превосходное расположение духа.

Сперва я решил, что передо мною маньяк или профессиональный экстремист-динамитчик, каких в наше время хватает. Ничуть не бывало! Захлебываясь словами и поминутно сползая с высокого табурета — ибо его двустволка то и дело падала на пол, — он объяснял мне, что сам-то он истовый, правоверный католик; тем большей жертвой будет с его стороны эта операция («операция П», как он ее называл). Нужно взбудоражить совесть планеты, а что взбудоражит ее сильнее, чем поступок столь ужасающий? Он, мол, сделает то же, что Авраам, согласно Писанию, хотел сделать с Исааком, только наоборот: не сына ухлопает, а отца, к тому же святого, и явит тем самым пример высочайшего самоотречения, на какое только способен христианин. Тело он обречет на казнь, душу — на вечные муки, а все для того, чтоб открыть глаза человечеству. «Ну, ну, — подумал я, — не многовато ли развелось желающих открыть нам глаза?» Его филиппика не убедила меня, и я пошел спасать Папу, то есть сообщить кому-нибудь об «операции П»; но Стэнтор, который встретился мне в баре на семьдесят седьмом этаже, даже не выслушал меня до конца и, в свою очередь, рассказал мне, что в подарках, преподнесенных недавно Адриану XI делегацией американских католиков, оказались две бомбы с часовым механизмом и бочонок, наполненный не вином для причастия, а нитроглицерином. Равнодушие Стэнтора стало понятнее, когда я узнал, что экстремисты прислали в посольство уже целую ногу — неизвестно лишь чью. Впрочем, его позвали к телефону, и наша беседа оборвалась; кажется, на Авенида Романа кто-то поджег себя в знак протеста.
ornament
seann выписала имена людей, ответственных за правонарушения.

главное заинтересованное лицо (а может, и не главное), в чью пользу происходит отъем имущества - Виктор Викторович Журбинов. Рейдерский захват проводит ООО "Вотек-Эстейт". Место действия - Мск., Рождественский бульвар, дом 10/7, стр. 1. кв. 23.

1) сфальсифицирован правоустанавливающий документ. Подпись: Заботкин Н. М. (Нотариус, Якименко О. В., документа не свидетельствовала.)

2) В фальфисикации участвовал главный инженер Мещанского ДЭЗа Б. В. Ладожский, чья подпись стоит на фальшивом согласовании проекта с Москомархитектурой.

3) Начальник Мосжилинспекции А.В. Галинников не обращает внимания на фальсификацию документов, о которой его прелупредили письменно. И подписывает распоряжение о согласовании перепланировки.

4) ==невозможный факт, когда от одной даты существуют две кальки БТИ на одну и ту же площадь, но под разными номерами - в данном случае невозможен вдвойне, так как одна калька - на НЕЖИЛОЕ помещение, а другая - на ЖИЛОЕ. А перевод из одного фонда в другой осуществляется исключительно городской МВК (межведомственной комиссией). Начальник ЦБТИ - Курочкина, сменившая в эти месяцы прежнюю самодурную и неподкупную Владимирову, с вопящими попугаями в кабинете. Руководитель группы - Канаева.==
Исполнитель поэтажных платов от БТИ - Е. К. Макаршева

5) Государственный регистратор Сурова М. И. выдает выписку и гос. реестра прав на недвижимое имущество с площадью объекта. к которой уже присоединено захваченное. Менее чем через год выясняется, что записи в Регистре отсутствуют.

6) Начальник Мосжилинспекции А. М. Стражников заявляет, что все захват собственности произошел по закону, все правильно. претензий нет.
Read more...Collapse )
ornament
Феномен “веры в справедливый мир” был открыт в 60-е годы ХХ столетия канадским социальным психологом Мэлвином Лернером (1966), который и описал его в своей теории справедливого мира. Согласно Лернеру, вера в справедливый мир является выражением общественного мировоззренческого, даже философского взгляда на устройство мира. Но вера эта не только и даже не столько мыслительная конструкция, сколько психическая потребность, т. е. необходимость и желание верить в то, что мир справедлив. Лернер полагает, что относительное благополучие одних (большинства) на фоне неблагополучия других (меньшинства) требует каких-то объяснений и оправданий. Вера в “справедливый мир” как раз и позволяет человеку, достигшему определенного уровня достатка и комфорта, считать, что он свое благополучие заработал и заслужил. В то же время и другие также имеют то, что заслужили и заработали. А в конечном итоге каждый получает то, чего он достоин: ведь мир — справедлив! Так что участь каждого — это справедливое воздаяние или возмездие “по делам его”.

В повседневной жизни вера в справедливый мир сплошь и рядом оборачивается тем, что жертвы обманов, ограблений, избиений, изнасилований и т. д. вместо сочувствия и поддержки со стороны окружающих слышат осуждения и обвинения в свой адрес. Именно на них возлагается вина и ответственность за случившееся. Первое, что слышит, например, обманутый человек даже от самых близких: “Нельзя же быть таким наивным и доверчивым!”, “Ну почему ты такой ротозей?”, “Зачем ты поверил?”. По сути, все это означает — “сам виноват”. В правоохранительных органах ограбленного человека обязательно станут спрашивать: “Почему в вечернее время вы ходите в такой дорогой одежде?”, “Зачем вы носите с собой столько денег?”, “Почему у вас такие слабые замки в
дверях?”. За всеми этими вопросами кроется откровенное осуждение: ведь если бы ты шел днем и не в шубе, а в ватнике и без копейки денег с собой, то разве бы кто тебя стал грабить? Следовательно, сам виноват!

Довольно типичными и распространенными являются обвинения в адрес изнасилованных женщин. Вину за случившееся, как правило, возлагают на саму жертву. Причем чаще эти обвинения следуют от мужчин, чем от женщин. Вероятно, это связано с тем, что женщинам в большей мере самим угрожает опасность разделить участь жертвы. Осознание этой опасности служит сдерживающим фактором против обвинений женщин со стороны женщин.

В целом те, кому приходилось оказываться в положении жертв различных несчастий, или те, кто опасается попасть в такое положение, проявляют больше осмотрительности и милосердия к жертвам, они менее склонны столь рьяно отстаивать веру в “справедливый мир”.


(Возможно, в достаточно большой выборке такая разница и есть, но те адепты веры в справедливый мир, кого я встречала, были жертвами сами - и с помощью присоединения к обвинению жертв пытались выбраться в зону социально одобряемого мировоззрения и поведения из того уязвимого положения, в котором оказывались как "неудачники, позволившие себя опустить" - frau-derrida).

Вспомните, как часто вам доводилось вслед за сообщением о террористическом акте против политического или общественного деятеля, об убийстве журналиста или предпринимателя слышать от окружающих констатацию, высказанную торжествующе или удовлетворенно: “Допрыгался!”, “Довыступался!”, “Доборолся за правду!” и т. д. В этих заявлениях много чего психо- и социопатического. Но кроме всего прочего они являются еще и выражением веры в “справедливый мир”. Так, например, в апреле 1968 года сразу после убийства известного американского общественного деятеля, проповедника расового мира и терпимости Мартина Лютера Кинга был проведен опрос по репрезентативной выборке 1337 взрослых американцев по поводу покушения на доктора Кинга. На вопрос “Когда вы услышали о терракте, то какие чувства и мысли возобладали у вас: гнев, грусть, стыд, страх, "сам виноват"?” около одной трети респондентов (426 человек) выбрали последний вариант ответа — “сам виноват” (Rokeach М., 1970).

Заявления “допрыгался” или “сам виноват” имплицитно содержат следующее нехитрое рассуждение: если бы он сидел тихо и не высовывался, как я, то никто бы его не тронул! Ведь никому же, слава Богу, не приходит в голову убивать меня. Я веду себя умно, а он нет, вот и допрыгался. Каждый получает то, что заслужил, и добивается того, чего хочет.

Таким образом, люди испытывают потребность верить в справедливое основание мира. Эта вера дает им опору в жизни, ощущение надежности и стабильности, избавляет от ненужных тревог и мучительных раздумий и сомнений. Чтобы сохранить и поддержать эту веру, можно просто закрывать глаза на все случаи несправедливости. Сообщения об убийствах и погромах можно воспринимать как известия об актах справедливости (Гозман Л., Шестопал Е., 1996). В результате такого восприятия информации получается, что жертвы несчастий сами виноваты в своих бедах.

Правда, полагает Лернер, если какое-то событие не встраивается в нашу концепцию “справедливого мира” и воспринимается как явная несправедливость, то оно может побудить нас к каким-то реальным действиям, чтобы эту несправедливость устранить. Мы можем начать оказывать помощь жертвам несправедливости, можем даже поста-раться искоренить источник зла и несправедливости. И уже в том случае, когда мы оказываемся не в состоянии победить зло и несправедливость, вновь прибегаем к спасительной вере в “справедливый мир”, пытаемся просто убедить себя, что ничего несправедливого вообще не бывает. Это удобно еще и в том отношении, что позволяет избавиться от страха самим оказаться жертвами несправедливости.
18th-Jul-2008 05:21 pm - Самир Кунтар
ornament
Для тех, кто не в курсе, кто такой Самир Кунтар, которого освободили сегодня (пост от 16 июля - derrida) вместе с еще четырьмя террористами и в честь которого в Ливане объявили национальный праздник.

В 1979 году Кунтар во главе банды террористов на лодке проник в Израиль. В городе Нагария они ворвались в квартиру семьи Харан. Мать с девочкой 2 лет спрятались, а отца с другой девочкой, четырех лет, бандиты вывели на берег моря. Там Кунтар убил на глазах у девочки отца и затем утопил его в море. После этого, он положил девочку на камень и разбил ей череп прикладом.
Спрятавшаяся девочка тоже погибла: мать зажимала ей рот, чтобы она криками не выдала их укрытия и девочка задохнулась.
Кроме того, бандиты убили двух полицейских.

Самир Кунтар считается героем у палестинцев и в Ливане. Сегодня в Ливане объявлен национальный праздник, выходной. Постеры с изображением Самира Кунтара висят всюду в Ливане. У границы для него расстелен красный ковер. Палестинцы тоже празднуют освобождение убийцы, которому несколько лет назад предоставили почетное гражданство Палестинской Автономии. По телевизионным каналам, как тем, которые контролирует "умеренный" Фатах, так и тем, которые контролирует Хамас, показывают его портреты. Палестинские лидеры называют его героем.
13th-May-2004 01:19 pm - Панюшкин
ornament
Эти нищие пенсионеры, они законопослушные люди. Я шагаю по дороге с дочкой за руку и думаю, что, если пенсионер выкрикивает обидную нацистскую фразу так, чтобы ее слышала армянская семья, это значит, что нацизм разрешен.
В милицейских сводках, наконец, указывается национальность преступника. Спрашивается, откуда милиционеры знают национальность преступника, если национальность не указывается в паспорте?

Если вы слушаете разговоры в метро или разговоры в ресторане, все равно, неужели вы не обращаете внимания на то обстоятельство, что мы стали нацистами? И те, кто ездит в метро, и те, кто сидит в ресторанах.

Почему вы не обращаете внимания на нацистские разговоры вокруг? Почему вас не коробят нацистские высказывания политиков и нацистские правила городского хозяйства? Или вы сами выкрикиваете нацистские лозунги и позволяете себе нацистские высказывания? Вы же понимаете, что, если прилично одетая девушка говорит: «Я боюсь азербайджанцев» – она нацистка. По-человечески эта фраза должна звучать: «Я боюсь хулиганов».
This page was loaded Nov 21st 2019, 1:51 am GMT.